БАМ в сердце

Члены профсоюза поделились самыми яркими впечатлениями о БАМе. Эльмира Сильянова, председатель ППО эксплуатационного вагонного депо Тула с 2010 по 2020 год (МИИТ, 1980— 1982): — Строительный отряд «Пламя» — мои лучшие воспоминания студенческих лет. Каждое лето с 1979 по 1982 год я проводила в отряде вместе с ребятами и девчатами механического факультета. Первый наш объект — олимпийский стадион на проспекте Мира в Москве, все остальное время мы трудились на БАМе и чувствовали себя первопроходцами. Вслушайтесь, как звучат Ларба, Чильчи, Лопча, Хорогочи — это станции, где мы работали на рихтовке железнодорожных путей. Да, нам было трудно и ребятам-путейцам, и девочкам-поварам. Некоторые из нас тяжелее ручки и карандаша за свои 20 лет ничего в руках не держали. Но тяжесть физического труда компенсировалась яркой атмосферой молодежного коллектива — это и агитбригада, которая выступала с концертами для жителей и детей поселков, и вечерние посиделки у костра, и спортивные праздники. У нас были «Студ-Олимпиада», «Летний новый год» и многое другое. И конечно, куда без любви? Две свадьбы мы сыграли в стройотряде. Финансовая сторона летней подработки тоже была немаловажной, особенно для семейных студентов. И распределение зарплаты через коэффициент трудового участия — с этим я тоже познакомилась в стройотряде, а потом пришлось внедрять этот метод на предприятии. Светлана Битлер, руководитель Департамента организационной и кадровой работы аппарата ЦК РОСПРОФЖЕЛ (МИИТ, 1984): — Условия жизни и работы на БАМе были суровые. Поселок Лопча. Вся база — несколько палаток для ребят на 20 человек каждая, палатка девушек и кухня-столовая, ставшая центром жизни нашего стройотряда. С одной стороны гора, с другой — река Нюкжа, посередине железная дорога. Днем температура поднималась до 40 градусов, а ночью опускалась ниже нуля. Когда мы утром приходили на кухню, вода в баке, в котором мы готовили пищу, покрывалась тонким слоем льда. При этом в палатках никаких печей не было, на ночь просто одевались потеплее и прогревали постель бутылками с горячей водой. Работали много и тяжело. Ребята каждый день уезжали выравнивать полотно. Одна из проблем тех мест — зимнее «пучение» грунтов, из-за чего полотно где-то поднималось, а где-то опускалось. Для подъема полотна использовали, конечно, домкраты и подбойные молотки, а иногда просто дружно по команде поднимали ломами, в пустоты засыпали щебень, потом выравнивали. И все это под палящим солнцем, от которого нельзя было спрятаться. В обязанности девушек-поваров входило приготовление завтрака, обеда и ужина. Дежурный рано утром, часов в пять, растапливал дровами печь, а мы вставали в 6 часов и начинали готовить. Питание было сытным и проблем с продуктами не было никогда. На завтрак — обязательное мясное: тушенка, гуляш, котлеты с гарниром. На обед тоже мясные блюда, а вот на ужин мы почему-то обычно готовили молочную кашу. Для мытья посуды использовали воду, которая нагревалась во время готовки, так как в печь была встроена 200-литровая металлическая бочка, в качестве моющего средства была сухая горчица. В работе делились на пары: сегодня дежурит одна пара, а вторая тоже не сидит без дела. Сначала мы ремонтировали детский садик в поселке, ездили за голубикой и из нее готовили компот, собирали грибы. Еще мы работали сигналистами — вместе с ребятами ехали на ремонтируемый участок, расставляли петарды и дежурили. После тяжелого трудового дня просто необходимо было принять душ. С этим тоже все не так просто. У нас в метрах 250 от базы стоял вагон-цистерна, куда накачивали воду. За день под солнцем вода нагревалась, и те, кто успели первыми, мылись теплой водой. Остальные довольствовались ну очень освежающим душем — под прохладным вечерним ветерком. Как бы мы ни уставали за день, вечер традиционно проходил дружно и весело. В столовой или на улице собирались ребята, пели под гитару, писали письма домой — сотовых телефонов ведь не было. Однажды нам посчастливилось съездить на фестиваль бардовской песни в Тынду, впечатления были незабываемые. Наконец, о зарплате. Деньги мы получили в конце смены. Я заработала тогда около 2 тыс. руб. — фантастические по тем временам для молодой девушки деньги. Обычная зарплата в то время была 120—150 руб. Ребята — чуть больше. Помню, что купила кое-что из одежды, часть отдала родителям, но самой главной покупкой считаю швейную машину «Чайка» за 286 руб., на которой я потом шила наряды. И напоследок. Если бы судьба дала мне возможность все отыграть назад и вернуться, я бы не задумываясь поехала снова. Такой дружеской атмосферы, взаимовыручки, поддержки не было нигде. Именно поэтому бамовцы поддерживают отношения друг с другом и спустя десятилетия. К примеру, я до сих пор общаюсь со многими из нашего отряда. А в нашем отряде сложилась семейная пара — моя напарница и один из парней. Через полгода они поженились, и я была свидетелем на их свадьбе. Людмила Захожа, пенсионер Сургутской дистанции гражданских сооружений: — На БАМ я поехала в мае 1986-го вслед за мужем. Чудесная пора. Работали с энтузиазмом и свободное время проводили насыщенно: пение под гитару у костра, прогулки по окрестностям города, участие в творческих конкурсах. Посещали концерты знаменитых артистов, которые приезжали с гастролями. Пожалуй, это был один из лучших периодов жизни. Больше всего запомнились окружающие нас люди: открытые, добрые, целеустремленные, готовые созидать и творить. Через год нас перевели на другой участок БАМа в Северобайкальск, где мы и прожили 29 лет. Этот город стал для нас второй родиной. День за днем первопроходцы-строители метр за метром дробили твердый камень, прокладывали железнодорожные пути, укрощали болота. О масштабах этой работы можно судить по величине туннелей. Так, длина Северо-Муйского — кстати, самого протяженного в России — составляет 15,3 км, а Байкальского — почти семь. Чрезвычайно рада тому, что была свидетелем этих по-настоящему значимых свершений.